| Омонимы. Паронимы |
|
§ 37. Омонимы — слова, имеющие разное значение и одинаковый звуковой состав: пила = 1) инструмент, 2) прошедшее время от глагола "пить"; брак = 1) испорченная продукция, 2) супружество.
Омонимы противопоставляются синонимам в том отношении, что, имея общую языковую материю, омонимы не разграничивают разных по значению слов, тогда как синонимы, будучи словами с разным звуковым составом, помогают различению сходных значений. Так как иногда омонимы дают основание смешивать разные по значению слова, то, по мнению ряда авторов, они должны быть отнесены к своеобразному дефекту языка.
Вообще же, когда мы в речи употребляем какое-нибудь слово, то обычно не замечаем, что оно имеет омоним. Поэтому необходимо развивать у себя наблюдательность, замечать, что употребленное слово, вследствие наличия омонима, может быть понято не так, как его понимает говорящий. Возникновение двусмыслицы при омонимичности двух слов — ошибка, довольно часто встречающаяся в речи. Например, фразу: Термин "речевой такт" надо оставить в значении "перестать употреблять, исключить", слушатели, наоборот, понимают, как предложение сохранить, не исключать этот термин. Фраза Я просмотрел эти строки двусмысленна: во-первых, просмотрел — бегло ознакомился, во-вторых, — не заметил, пропустил при чтении. Может быть неправильно понято заглавие рассказа В. Ирвинга "Полный джентльмен" как "совершенный джентльмен", тогда как содержание рассказа говорит, что надо понимать "толстый джентльмен". В связи с различиями, существующими между устной и письменной речью, имеются случаи совпадения двух слов только в произношении (омофоны) или только на письме (омографы); примерами первого рода могут служить: братца — браться, стог — сток; примерами второго рода — казачки (при обычном необозначении ударения это слово может быть прочитано: 1) казачки — именительный падеж множественного числа, а также родительный падеж единственного, от казачка; 2) казачки — именит, множест. от казачок); мою (может быть прочитано: 1) мою — 1-е лицо от глагола мыть, 2) мою — винительный женского рода местоимения мой). Омофоны могут вызывать двусмыслицу только в устной речи, например, написанные фразы Надо отвести детей и Надо отвезти детей четко разграничены и совпадают только в произношении. Омографы, наоборот, создают затруднения только в письменном виде, например, при обычном неупотреблении буквы ё написанная фраза Они все стояли двусмысленна, а в произношении все и всё ясно различаются. Допускает двоякое чтение шуточная фраза из письма Чехова: Собирался приехать к Вам, да дорога дорога (дор`ога дорог`а или дорог`а дор`ога). Отсюда следует, что при письме необходимо предвидеть опасность омографов, а омофоны в произведениях, не рассчитанных на устное исполнение, не вызывают затруднений. В этом отношении неодинаковы требования к тексту для газеты и для радиопередач. Создаваемую омонимами возможность двусмыслицы не следует преувеличивать, так как слова в речи используются не изолированно. Обычно контекст обезвреживает омонимы, с полной определенностью наводя слушателя или читателя на правильное понимание, так что у него даже не возникает подозрений о возможности другого значения, например: На заводе резко сократился выпуск брака. Песчаная коса отделяла бухту от открытого моря. Омонимы, встречающиеся в разных жанрах речи, смешиваются редко. Так, географические термины нос, коса, ледник, кряж (горный), порог обычно не дают повода к смешению их с соответствующими бытовыми словами. Со стилистической точки зрения омонимы представляют интерес постольку, поскольку они создают условия для двоякого понимания и приводят к двусмыслице. Поэтому если важно учитывать различия между омофонами и омографами, то на второй план отходит подразделение омонимов на полные омонимы (типа ключ: 1) источник, 2) ключ от замка) и омоформы (типа пила: 1) форма именительного падежа единственного числа существительного пила, 2) форма прошедшего времени женского рода глагола пить). Наоборот, понятие омонимии как явления, обусловливающего возможность двусмыслицы, допускает расширенное понимание. Так к собственно омонимам, или лексическим омонимам, примыкают случаи, когда в произношении совпадают, с одной стороны, слово, с другой стороны, сочетание слов (мокли — мог ли, сутками — с утками, стройка — строй-ка). Наравне со словарными омофонами они могут оказаться причиной недоразумений; также обе эти группы служат материалом каламбуров и игры словами. § 38. Давая повод к неверному пониманию, омонимы в то же время являются источником разнообразной игры словами, которая в основном сводится к тому, что омоним как раз употребляется в таком контексте, что может быть понят двояко. В этом состоят каламбуры, употребляемые в тех жанрах, где находят место шутки, юмор. Омонимы используются в народных сказках о знахарях и ловких солдатах, случайные слова которых слушатели толкуют так, что создается впечатление их умения раскрывать разные тайны. В литературе каламбуры также не редки. Вот несколько примеров. Герцен в "Былом и думах", намекая на то, что его "переводили" в ссылке из одного города в другой (а в ссылку он попал за "пенье" недозволенной песни), пишет о шутнике-докторе: В день моего отъезда в Вятку, утром рано явился доктор и начал с следующей глупости: "Вы, как Гораций: раз пели и до сих пор вас все переводят". Широко использовал каламбуры Д. Д. Минаев, особенно в эпиграммах и сатирических стихах. Одна из его эпиграмм даже посвящена им этой его склонности: В Финляндии Область рифм — моя стихия, И легко пишу стихи я; Без раздумья, без отсрочки, Я бегу к строке от строчки, Даже к финским скалам бурым Обращаюсь с каламбуром.Вот еще пример того, как Минаев строил всю эпиграмму на каламбурных рифмах: Чиновным немцам В России немец каждый, Чинов страдая жаждой, За них себя раз пять Позволит нам распять. По этой-то причине Перед тобою, росс, Он задирает нос При ордене, при чине: Для немца ведь чины Вкуснее ветчины. Как можно видеть на этих примерах, для игры слов важно повторение одинаковых в звуковом отношении, но имеющих разное значение элементов, независимо от того, являются ли они словами-омонимами или сочетаниями слов (причине — при чине, раз пять — распять). Своеобразный характер приобретают омонимические рифмы, создающие особый оттенок неожиданности нового значения в повторяющемся, внешне одинаковом слове:
Защитник вольности и прав
В сем случае совсем не прав.
("Евгений Онегин".)
А что же делает супруга,
Одна в отсутствии супруга?
("Граф Нулин".)
Особый вид игры словами представляют случаи, когда употребляемое несколько раз слово используется всякий раз с новым значением. В песне о железнодорожниках поется: Железные люди железных дорог, О вас эта песня поется. Или в поэме Твардовского "Василий Теркин" есть такие строки, рисующие большую мощь Советского Союза по сравнению с фашистской Германией: Сила силе доказала: Сила силе — не ровня. Есть металл прочней металла, Есть огонь страшней огня! В стихотворении Веры Инбер дается ряд противопоставлений понятий из области борьбы на фронте и трудовой деятельности в тылу, выраженных одинаковыми словами: Покуда муж громит врага Своим огнем, из автомата, — Огонь родного очага Жена поддерживает свято. Покуда муж на поле брани, На крыльях летного звена, — Свое звено весною ранней Выводит на поле жена. § 39. К омонимам близки паронимы, представляющие собой разные по значению слова, со сходным, хотя и не тождественным произношением (вакансия — вакация). Незначительность звуковых различий паронимов обусловливает затруднения в их усвоении в детском возрасте, а также в школе. Например, известно смешение таких гоеографических названий, как Швеция и Швейцария, Австрия и Австралия. Ошибки в употреблении паронимов обычно падают на малознакомые слова; иногда они приводят к полной бессмыслице, например: судебная процессия (вместо "процесс"); сказал обидчивое (вместо "обидное") слово; Акакий Акакиевич был очень пристрастен ("привязан") к своей службе; слова при именовании ("по миновании") в них надобности отпадают. М. Горький в своей статье "О пользе грамотности" приводит такие примеры смешения паронимов: "Верней клади ступень ноги", — советует один поэт, не замечая некоторого несходства между ступней ноги и ступенью лестницы. Прозаик пишет: "Он щелкнул щиколоткой калитки" вместо "щеколдой". Все это говорит о необходимости тщательно следить за употреблением малознакомых слов, обращаясь к толковым словарям за справкой об их точном написании и произношении. Так, путают иногда факт и фактор, индеец и индиец, адресант и адресат; встречалось: несоизмеримое значение вместо неизмеримое. В печать проникает смешение слов надеть и одеть (надеть какую-нибудь часть костюма: надеть шляпу, пальто, рубашку, сапоги и т. д.; одеть кого-либо, что-либо, покрыть чем-нибудь: одеть ребенка, больного, одеть коня попоной); командированный и командировочный (командированный — лицо, находящееся в командировке: командированные регистрируются у секретаря; командировочный — относящийся, принадлежащий командированному: командировочное удостоверение). Но: Под фонарем стоял человек в брезентовом макинтоше поверх полушубка, в руках деревянный чемодан и толстый портфель, — типичный сельский командировочный, который только что приехал и направляется в Дом колхозника... Как и омонимы, паронимы используются иногда для игры словами, создавая своеобразные сопоставления понятий. Нередко к паронимам прибегает Маяковский; вспомним, например, его знаменитое сопоставление "горы горя" и "моря мора" в "Левом марше": Там за горами горя солнечный край непочатый, за голод, за мора море шаг миллионный печатай. Намекая на трудность различения паронимов, в стихотворении "Севастополь — Ялта" он пользуется ими для юмористического подчеркивания трудности различения нахлынувших в дороге впечатлений: То солнечный жар, то ущелий тоска, — не верь ни единой версийке. Который москит и который мускат, и кто персюки и персики. В "Записных книжках" Чехова имеется такая запись: Кавказский князь в белом шербете ехал в открытом фельетоне. Комизм этой фразы основан на паронимах: шербет вместо бешмет, фельетон вместо фаэтон. Таким образом, со стороны пишущего и говорящего требуется известная зоркость к омонимам и паронимам, чтобы первые не вызвали у слушателя другое значение, чем то, которое имел в виду говорящий, а вторые не были спутаны самим говорящим. Допуская игру омонимами и паронимами, говорящий должен строить речь так, чтобы предлагаемые им словесные загадки могли быть без труда разгаданы слушателями, а также учитывать, соответствуют ли они общему характеру речи. |